Dessadecor-nn.ru

Журнал Dessadecor-NN
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Депрессия откос от армии

Желтый дом для призывников: как я лежал в психиатрической больнице от военкомата

В ноябре 2016-го я потерял маму в результате инсульта, пережил финансовый крах, кое-как смог удержаться от самоубийства и понял, что со всем этим надо что-то делать. После полугода депрессии и суицидальных мыслей летом 2017-го я обратился к психотерапевту в частную клинику. Врач поставила диагноз: расстройство приспособительных реакций (если по-простому — депрессия в связи с тяжелой жизненной ситуацией) и назначила курс антидепрессантов.

На тот момент я заканчивал первый год в магистратуре юрфака. Желания и возможности учиться не было, и я принял решение отчислиться. Лишившись статуса студента, я автоматически потерял и отсрочку от призыва. Служить не хотелось, но идею три года бегать от военкомата, пока не исполнится 27, я считал глупой авантюрой. Оставался один путь — проверять здоровье. Мои физические недуги по степени тяжести не освобождали от службы, и я решил честно рассказать в военкомате о своих проблемах с головой, о том, что хожу к психотерапевту и принимаю антидепрессанты.

Выслушав, психиатр в военкомате сообщил мне «радостную» новость: для подтверждения диагноза и вынесения решения о негодности мне придется лечь в психиатрическую больницу: минимум на две недели, максимум — на месяц.

— Там хоть безопасно? — спросил я. Врач со смехом ответил, что это самое безопасное место в мире.

Больница в моем городе (Казань) выглядит именно так, как в фильмах: старое трехэтажное здание XIX века из красного кирпича. По двору с фонтаном, понятно, не работающим осенью, прогуливались люди, похожие на тени живых.

Добровольно сдаться в психушку не так просто, как вы думаете. Я уговаривал себя две недели, но когда наконец дошел до приемного покоя, с трудом сдерживался, чтобы не сбежать.

На стульях своей очереди ждали несколько пенсионеров, но меня, как пациента по линии военкомата, приняли вне очереди. Дали градусник и сразу, ругаясь, отправили домой: от волнения у меня поднялась температура, а больные физически пациенты им были не нужны.

История повторилась еще дважды. Я добросовестно лечился, но организм слишком переживал из-за предстоящего приключения. В итоге, приняв двойную дозу аспирина, через неделю я все же выдержал градусник-тест. Параллельно со мной оформляли прием девушки, которая была явно не в себе и пела гимн РФ. Моя одежда и наушники отправились по описи на склад, документы и телефон взяла с собой медсестра, которая меня сопровождала. Переодевшись в принесенную из дома удобную одежду, я становлюсь пациентом мужского отделения.

Все дни тут одинаковые. Каждое утро нас будят в 6:00. Вставать не хочется, но персонал не отстанет. Я иду в туалет, захватив пасту и щетку.

Туалет в психушке (тот, что для пациентов) — испытание не для слабонервных. Никаких кабинок или хотя бы перегородок — просто три дырки в полу и две раковины.

К счастью, призывников иногда пускают в нормальный туалет для персонала — если хорошо попросить. Вообще, блага цивилизации — это то, чего больше всего не хватает в больнице, где на все отделение из 60 с лишним человек вот эти дырки в полу и два душа.

Почистив зубы и обменявшись приветствиями с местными обитателями, которые с утра набиваются в туалет для пациентов, чтобы выудить из кого-нибудь сигарету, я одеваюсь и думаю: как же хорошо, что я не курю. Сигареты — аналог наркотика здесь. За них многие готовы отдать еду или унижаться. Конечно, курение официально запрещено, но тут рассуждают по принципу «не пойман — не вор».

Утром у призывников единственное время, когда можно выйти на улицу: пятнадцатиминутная уборка территории. Идут не все, кому-то лень, кто-то спит, несмотря на крики персонала. Я всегда иду: работы там на пять минут, а когда сидишь сутки в четырех стенах, радуешься самой малой возможности выйти и подышать полной грудью. На уборку выводят только тех, кто лежит по направлению из военкомата: боятся, что больные могут сбежать, такие случаи были. Призывнику сбегать незачем, потерпеть две недели — и все.

После уборки и завтрака нас переводят на «острую половину» отделения, пока санитарка моет пол в наших помещениях. Там лежат неадекватные пациенты, за которыми нужен особый надзор.

«Острая половина» больше всего напоминает локацию из хорроров про психушки. Высокие потолки, белая плитка и жуткая смесь запахов мочи и медикаментов.

Я лежу на «спокойной» половине, и она больше похожа на санаторий эконом-класса. Половины разделены дверьми. Переводят нас перед каждым приемом пищи, кроме ужина, и каждый раз мы почти час сидим в компании потерянных и неадекватных людей. Впрочем, большинство — безобидны. Лекарства так бьют по ним, что бедняги не то что буянить, ходить нормально не могут. Эксцессы случаются, но в основном местный контингент только мотает нервы персоналу.

Кормят как в обычной столовой, не ресторан, конечно, но есть можно. Все остальное время помимо еды, ожидания и сна мы либо ходим на обследования, либо просто страдаем от скуки. Кто-то смотрит телевизор, некоторые из больных наматывают километры, вышагивая по коридорам.

Обследования для призывника — это посещение 5 и более врачей, программа составляется все индивидуально. Аналогично определяется и срок пребывания в больнице, он зависит от диагноза, с подозрением на который тебя направил военкомат.

Эпилептики, например, могут лежать вплоть до 30 дней. Такая же ситуация с лунатиками. Невротиков и депрессивных не держат дольше двух недель.

Нас водят к психологам, мы проходим тесты на внимание, реакцию, отвечаем на вопросы о своем эмоциональном состоянии и сексуальных предпочтениях. Нам просвечивают рентгеном черепа и проверяют рефлексы. В принципе делается все, чтобы получить достоверный вывод о возможности доверить человеку автомат. Никто не хочет потом быть виноватым в том, чтобы на службе кто-то из нас выбросился из окна или начал расстреливать сослуживцев.

Читать еще:  Как заделать откосы плиткой

Отбой здесь в 22:00. Организм после типичного для горожанина сбитого режима долго не может привыкнуть к столь раннему отходу ко сну, но на вторую неделю становится более-менее терпимо. Свет в отделении полностью не отключают даже ночью, он горит в коридоре на «острой» половине. Ах да, и в палатах нет дверей, чтобы в любой момент можно было наблюдать за пациентами. Все остальные двери в отделении всегда закрыты на ключи, которые есть только у персонала.

Телефоны все сдают перед поступлением в отделение.

Мобильником можно пользоваться два раза в неделю, по часу, его выдают в строго определенное время. Если страдаете интернет-зависимостью — то для вас созданы отличные условия, в которых вы быстро отвыкнете от Сети.

Теперь о местных обитателях. Большинство относительно адекватны. Относительно — значит, они не будут бросаться на тебя или угрожать. Обычно. Но иногда наступает время этих самых историй. Один дедушка рассказывает, что видел НЛО, что по отделению ходят какие-то «невидимые», с которыми он иногда дерется. Другой, молодой пацан, ради шутки сообщил полиции о том, что нашел свой труп. Просто позвонил и назвал свои паспортные данные. Понятно, что слуги закона юмор не оценили. Третий, то ли в шутку, то ли всерьез, собирается создать свою партию и выдвинуться в президенты. Его тут так и называют — «Президент». Смех смехом, но парень действительно интересно рассуждает, да и историй у него куча, он травит байки по просьбе призывников, страдающих от скуки. Например, о том, как он ездил в Москву за грузовиком для ассенизаторов — просто наложить на бит, и вот вам трек группы «Кровосток». Другой персонаж рассказывает, как однажды прокатился на велосипеде от Чебоксар до Казани (150 км), потому что у него не было денег на дорогу.

Один старикан изображает из себя вечного больного. То сердце у него прихватит, то еще что. Свои представления он разыгрывает, чтобы привлечь внимание. Как только его начинают игнорировать, спектакль кончается. Мы про себя называем его Актером. Если говорить о полной клинике, то совсем неадекватных в отделении всего два человека. Они не говорят, ходят туда-сюда, смотрят в потолок и пускают слюни. Но по словам медсестер, иногда могут проявлять агрессию, и их тихий вид обманчив.

Больных лечат таблетками, которые им выдают несколько раз в день. От них у многих путается речь и трясутся руки.

Призывников только обследуют, лечение нам не положено. Как объясняют, нас специально держат определенное время в такой атмосфере, чтобы посмотреть, как мы поведем себя в стрессовой ситуации.

На вторую неделю моего заключения становится настолько скучно, что я просто убиваю время любыми способами, не запрещенными законом. Хожу по отделению, смотрю телевизор, по которому показывают одни и те же серии «Доктора Хауса», считаю плитки на полу. Все обследования пройдены, остается только ждать медицинской комиссии, которая и решит, что с мной делать.

С 10 до 12 и с 16 до 19 могут приходить посетители. Меня навещает друг, близких родственников у меня нет, а остальным я решил не говорить.

Призывники держатся вместе — только между собой можно нормально поговорить, а бредовые истории других пациентов, в конце концов, надоедают. Также меня спасали книги: в отделении оказалась неплохая библиотека, хотя физическое состояние книг оставляло желать лучшего.

У всех, от врачей-психиатров до санитарок, явные следы эмоционального выгорания. Такова суть этого места: оно вытягивает силы из тех, кто тут работает, и дает злость на пациентов и людей в целом.

И вместе с тем нельзя не уважать людей, которые работают в таких условиях и с таким трудным контингентом.

И наконец, на двенадцатый день моего пребывания приходит время комиссии. Меня приглашают в кабинет заведующего, спрашивают, хочу ли я служить. Естественно, помня о том, в каком состоянии я был на гражданке, отвечаю, что нет, так как боюсь не справиться с собой в армии. Но все не так просто. Врачи отмечают, что я держался слишком спокойно для своего диагноза, что можно объяснить как выздоровлением, так и эффектом от антидепрессантов, которые я принимал перед больницей. Поэтому по мне нельзя дать однозначное заключение. Вместе с тем отправлять в армию тоже нельзя, так как были обращения к психотерапевту. Принимают соломоново решение: меня ставят на наблюдение по месту жительства сроком на один год. Я обязан ходить к участковому психиатру и отчитываться о своем состоянии. На этот год мне дадут отсрочку от призыва. Что же, могло быть и хуже.

А теперь мне остается только дождаться старшего медбрата, который принесет мои вещи, переодеться — и все, я на свободе. Со мной одновременно уходит еще один призывник, с которым я успел подружиться. Его признали здоровым, как он и хотел. Но сейчас нас не так сильно волнует армия. Больше всего мы просто хотим покинуть больницу и вернуться домой.

Ох, это сладкое чувство свободы! Мы идем по больничному двору и физически наслаждаемся им. Я, как и придумал заранее, включаю трек из «Стражей Галактики», под который Питер Квилл танцевал в начале (Redbone — Come and Get Your Love). И пританцовываю сам.

Звуки города, от которых я уже отвык, обрушиваются на голову: шум машин, голоса людей, гул ветра. Они звучат так, как будто я слышу их впервые.

Вот и все. Я прохожу через КПП и наконец-то оказываюсь на свободе.

А каков итог? Проведя двенадцать дней в обществе психически больных, я понял, что я не один с такими проблемами. И мои трудности явно не столь серьезны, как у тех, кто лежит в больнице. Я узнал, что могу выдержать многое, гораздо больше, чем думал. Вообще, как ни странно это прозвучит, я рекомендовал бы каждому попробовать полежать в подобном заведении — просто чтобы прочувствовать атмосферу и начать ценить свою жизнь и простые блага цивилизации.

Читать еще:  Сколько стоят дверные откосы

Берут ли в армию с депрессией?

Депрессия — Берут ли в армию?

Распространенное заболевание порой не имеет ярко выраженных симптомов.

Больной может списывать свое угнетенное самочувствие на ряд иных причин: стрессы, трудности в учебе и на работе, неудачные отношения, плохую погоду и т.д. Однако, депрессия — это доказанный ведущими психиатрами недуг, несущий нешуточную опасность для здоровья человека.

Берут ли в армию с депрессией? И да, и нет. Чтобы точно ответить на этот вопрос, необходимо разграничить болезнь на два вида: невротическую и эндогенную. Оба типа недуга вызывают схожие симптомы:

  • Подавленное, мрачное настроение.
  • Неспособность адекватно и связно мыслить. Все внимание больного сосредотачивается на определенных проблемах. Депрессия мешает концентрироваться на выполняемых задачах, снижает интеллектуальные функции.
  • Заторможенность. Выражается в медленной речи, склонности к неподвижности. Больные могут сутками лежать в одной позе, не реагируя на окружающий мир.
  • Физиологические изменения. Слабость, запоры, обмороки.

Столь серьезные отклонения в состоянии призывника — не повод для освобождения от службы. Однако, в совокупности симптомы однозначно указывают на наличие депрессии. Определив заболевание, медицинская комиссия отправит призывника на обследование в ПНД для подтверждения диагноза.

Проконсультируйтесь

Найдите ответы на свои вопросы или обратитесь к военному адвокату за консультацией

Депрессия и категория годности

Определив наличие стойкой депрессии у призывника, военкомат может поступить двумя способами: дать отсрочку на полгода (категория Г) или сразу выдать военный билет (категории В и Д). Чтобы предсказать дальнейшую судьбу мужчины, стоит узнать вид недуга.

Невротическая депрессия — иначе говоря, приходящая. Как правило, появляется по причине сильнейшего стресса или сложных душевных переживаний. Вызвать недуг может гибель близкого человека, неудачи в различных сферах жизни, стойкое негативное отношение окружающих.

Однако, такое подавленное состояние по своей природе нестабильно. Постепенно психика приспосабливается и устраняет последствия психологической травмы. Именно поэтому призывнику с невротической депрессией в активной фазе дается отсрочка, а не полное освобождение от службы.

Если у вас есть сомнения, можете ли рассчитывать на освобождение от армии или на службу без ограничений в связи с состоянием здоровья, то лучше проконсультируйтесь с опытным военным адвокатом, который поможет разобраться в нюансах и выработать правильную линию поведения.

Совсем иная картина с эндогенным типом недуга. Такая депрессия стабильна и проявляет свои симптомы вне зависимости от внешних обстоятельств. Больной изначально предрасположен к перепадам настроения, пессимизму и излишней концентрации на своих проблемах. Допустить психически нездорового человека к срочной службе военкомат не имеет права. Призывник получает военный билет и не отправляется в ряды вооруженных сил.

Третья возможная ситуация наступает при наличии зафиксированного в карте приступа депрессии, который случился несколько лет назад и более не повторялся. Это не дает права на отсрочку или уход в запас, но призывник получает категорию Б-4 и не попадает в части с высокими психофизическими нагрузками.

Доказать эндогенный характер депрессии будет намного проще, если больной длительное время наблюдался у психиатра. Лечащий врач фиксирует ход болезни в медицинской карте, доказывая неэффективность терапии и стабильные рецидивы. С подробной историей недуга военкомат не будет выдвигать к призывнику неудобных вопросов.

Изображая депрессию

Сокращение срока службы в армии до одного года поставило осенний призыв под угрозу срыва. Военные вдвое увеличили число призывников. В результате желающие «откосить» от армии осаждают психиатрические стационары. Чтобы избежать недокомплекта частей, солдат-срочников разными способами заставляют подписывать профессиональные контракты на три года

Дневной стационар одной из уральских психиатрических больниц заполнен почти под завязку. На помятых посеревших простынях возлежат в основном призывники. Они изображают из себя больных. Каждый обход врача превращается в театрализованное шоу. 22-летний студент-заоч­ник Артур понуро поглядывает по сторонам и силится не улыбаться. «Изображаю депрессию. Веду себя точно так же, как моя сестра — ей несколько лет назад ставили такой диагноз, она в психушке лежала, — делится он своей тайной с “РР”. — И еще у меня как будто вегето-сосу­дистая дистония. Симптоматику я в интернете прочитал. А военной комиссии такого наплел…»

Артура и остальных «актеров» не пугает, что с «желтой карточкой» у них и на гражданке появится ряд ограничений (если, конечно, их игра покажется врачам убедительной). «Единственное, что напрягает, так это уколы, — говорит Артур. — После них чувствуешь себя действительно каким-то пришибленным. Но ничего, я все вытерплю — лишь бы в армию не загреметь».

Врачи утверждают, что этой осенью число «больных» парней порядком возросло. Причина — новые планы по призыву. Если весной служить пошли 133 тыс. человек, то осенью эта цифра должна увеличиться до 219 тыс. «Тяжело будет, — признался в разговоре с корреспондентом “РР” источник в Минобороны, оценивая перспективы призыва. — Но мы подготовились: создали оперативные группы, которые ежедневно отслеживают ситуацию по регионам, провели по всем военкоматам ревизию призывных ресурсов, еще раз проверили на подлинность все отсрочки».

Причина, по которой российской армии понадобилось почти в два раза больше солдат-срочников, — переход на годичный срок службы. В конце этого года из вооруженных сил будут демобилизованы около 205 тыс. человек — те, кто призывался на два года осенью 2006-го и на полтора года весной 2007-го. Если не «забрить» столько же новобранцев, служить в частях будет просто некому. «В результате с призывом начинается беспредел, — уверяет глава Союза комитетов солдатских матерей Валентина Мельникова. — Военные устраивают облавы в метро и отправляют на службу больных. 70% жалуется на нарушения в ходе медкомиссии».

Читать еще:  Что будет при откосе от армии

«Без перегибов на местах не обойдется, — признает источник в Министерстве обороны. — Но нужно выполнить план. Конечно, это скажется на качестве призывников. Будем брать всех: и с высшим образованием, и без высшего».

Но даже если военные выполнят план, они не смогут спать спокойно. Начало 90-х годов (а именно родившихся тогда сейчас призывают) — демографическая яма. И парней призывного возраста в стране с каждым годом становится все меньше — по 200 тыс. человек каждую весну и осень не набирается. Координатор общественной инициативы «Гражданин и армия» Сергей Кривенко уверяет, что скоро государство может задуматься о том, чтобы снова увеличить срок службы. Причем даже не до двух, а до трех лет. «По всем подсчетам именно такой срок нужен, чтобы поддерживать боеспособный численный состав вооруженных сил — 400–500 тысяч солдат», — считает Кривенко. Альтернатива увеличению срока службы только одна — убеждать солдат-срочни­ков оставаться в армии, добровольно переходя на службу по контракту. Военные и сами это понимают. Но зачастую добровольность подписания контракта оказывается липовой.

Корреспонденту «РР» удалось встретиться с Сергеем, который, не выдержав «напора» военных, сбежал из части под Нижним Новгородом домой в Санкт-Петербург. «Я долго держался, прежде чем поставил свою подпись в контракте, — рассказывает он. — Офицеры говорили, что, если не подпишу, отошлют после учебки на Кавказ или заставят весь год жить в палатке, несмотря на морозы». Прессовали несколько недель, наконец сказали, что подписать контракт нужно только для отчетности, а потом его с легкостью можно будет разорвать. «Я поверил и подписал, — рассказывает Сергей. — А подписи тех, кто и дальше сопротивлялся, просто подделали. Все деньги, которые я получал за службу, отбирали сержанты. Мы с товарищем из нашей части не выдержали и рванули домой». Сейчас Сергей с другими сослуживцами пытается в суде оспорить подписанный им контракт. На службу он возвращаться больше не собирается.

Призванных этой осенью ждет в армии и другая проблема. «После весеннего призыва (первого, когда служить шли на год. — “РР”) в одних казармах оказались солдаты, которых призывали на полтора года и на год, — рассказывает сопредседатель Совета солдатских матерей Элла Полякова. — В таких условиях дедовщина стала жестче».

Опасаясь роста числа уклонистов, военная прокуратура даже открыла специальные консультационные пункты, где можно получить юридическую помощь или пожаловаться на действия особо ретивых военкомов. Услуга оказалась востребованной. По словам начальника управления надзора за исполнением законов Главной военной прокуратуры Александра Никитина, если в прошлом году в такие пункты обратились две с половиной тысячи человек, то в этом — уже шесть тысяч, притом что призыв еще не закончен. Хотя многие все же предпочитают решать свои проблемы с армией не в прокурорских кабинетах, а в палатах психбольниц.

Депрессия и армия

и процесс обследования

В «Расписании болезней» рассматриваются реактивный психоз, невротические, диссоциативные и соматические расстройства, психогенные состояния и депрессивные реакции. Умеренно выраженные, продолжительные и повторяющиеся невротические расстройства предусматривают присвоение категории годности Б.

Заболевание выражаются в той степени, в которой она препятствуют выполнению обязанностей военной службы. Однако призывник может получить и другие отметки, зависящие от проявления заболевания.

Депрессия может быть вызвана множеством причин, начиная от трудных условий жизни до генетической предрасположенности. В зависимости от причины и характеристик проявлений, существуют две основные формы расстройства: невротическая и эндогенная. Для каждого из таких случаев предусмотрен определенный вид диагностики и присвоение соответствующей категории годности.

Получение военного билета законно и
в срок

Заполните данные
для бесплатной консультации

Сам процесс обследования молодых людей на установление невротической и эндогенной депрессии будет схожим. Сначала призывник направляется на специальную комиссию. После осмотра у психиатра придется пройти дополнительное обследование. Оно нужно для подтверждения диагноза.

Заключение основывается на комплексе соматических симптомов:

  • патологически подавленное настроение
  • неспособность испытывать положительные эмоции
  • постоянная усталость и бессонница
  • потеря аппетита и снижение веса

В случае, когда представленная симптоматика подтверждается, призывнику предоставляется отсрочка. Он также может рассчитывать на получение соответствующей категории годности.

Определение категорий пригодности для невротических и аффективных состояний депрессии имеет свои нюансы. В случае кратковременного нарушения, которое произошло несколько лет назад и закончилось выздоровлением, освидетельствование проводится по пункту “г” статьи 17: утверждается категория годности “Б-4”.

В случае эндогенной депрессии обследование также будет проводиться на основе ст. 17. Такие депрессивные проявления, в том числе легкой степени тяжести, считаются несовместимыми с военной службой. Призывник освобождается от службы и получает военный билет с непризывной категорией годности.

Юноша должен учесть, что экспертиза этого заболевания может стать причиной (в зависимости от точного диагноза) ограничения выдачи водительских прав, трудоустройства в некоторых организациях. Как правило, врачи военкомата отправляют пациентов для обследования в больнице (примерно 21 день). После подтверждения заболевания непригодность для армии может быть подтверждена.

Чтобы ответить на вопрос о том, принимаются ли люди в армию с эндогенной депрессией, необходимо знать множество чрезвычайно важных факторов.

Обращается внимание на то, как долго был поставлен диагноз, проводилось ли лечение, насколько оно было эффективным. Немаловажным будет и то, как часто случаются рецидивы, и насколько они серьезные.

Присвоение категория пригодности всегда зависит от упомянутых факторов.

Депрессивные эпизоды могут проявляться в острой фазе как умеренно выраженные. Продолжительные и повторяющиеся болезненные симптомы могут быть кратковременными. В этом случае призывник может полагаться на категорию B (освобождение от службы и выдача военного билета по состоянию здоровья). Обследование военнослужащих проводится после госпитализации, личного осмотра, профессиональных и медицинских заключений.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector