Dessadecor-nn.ru

Журнал Dessadecor-NN
1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Н кочин нижегородский откос

Н кочин нижегородский откос

Князь Святослав
Николай Иванович Кочин

У истоков Руси
О Святославе Игоревиче, князе Киевском, написано много и разнообразно, несмотря на то что исторические сведения о его жизни весьма скудны. В частности, существует несколько версий о его происхождении и его правлении Древнерусским государством. В своем романе Николай Кочин рисует Святослава как истинно русского человека с присущими чертами национального характера. Князь смел, решителен, расчетлив в общении с врагами и честен с друзьями. Он совершает стремительные походы, больше похожие на набеги его скандинавских предков, повергая противников в ужас. И хотя его правление было недолгим, Святослав оставил своим сыновьям богатое наследство, которое они смогли приумножить…

© Кочин Н. И., наследники, 2014

© ООО «Издательство «Вече», 2014

Интерес к творчеству замечательного русского советского писателя Николая Ивановича Кочина в последние десятилетия заметно возрос. Безусловно это связано с переизданием лучших произведений певца российской деревни. Реализм его романов позволяет наглядно увидеть картину зарождения и развития новых хозяйственных и социальных отношений в нижегородской деревне середины 20-х годов прошлого века. В этом смысле бытовые романы становятся наглядными литературно-историческими документами, правдиво отображающими важнейший этап эволюции российской деревни. А писатель хорошо знал изображаемую им среду. Он сам родился и вырос в сельской местности.

Николай Кочин родился 2 (15) июня 1902 года в селе Гремячая Поляна бывшей Нижегородской губернии, в семье крестьянина. Смышленого мальчугана, как и многих его сверстников, поставила на ноги Октябрьская революция. Начинал он с работы в комбеде, одновременно пробуя силы в качестве селькора популярной всероссийской газеты «Беднота». Талантливый юноша поступает в Нижегородский педагогический институт и заканчивает его в 1924 году. Несколько лет Николай Кочин работает учителем, не прекращая писать заметки и короткие статьи в местную и центральную прессу. К этому же времени относятся и первые литературные опыты. Тематически линии были связаны с Нижегородским краем.

Печататься он начал с 1925 года. Его жизнь в это время отражена в повести «Записки селькора» (1929). Лучшие публицистические работы собраны в сборнике «Почин Починок» (1931). Резко меняется судьба Кочина после выхода романа «Девки» (1928). Популярность писателя на какой-то момент даже стала выше, чем популярность Михаила Шолохова! Николай Кочин вступает в Союз писателей СССР, занимает там различные посты. Из печати выходят роман «Парни» (1934), автобиографическая повесть «Юность» (1937), повесть «Кулибин» (вторая редакция – 1940).

В годы Великой Отечественной войны Н. Кочин выпускает публицистический сборник «Деревня в дни войны». Сборник вышел в 1942 году, а в следующем году писатель был арестован. Ему предъявили обвинения в антисоветской пропаганде и приговорили к десяти годам лагерей. После освобождения и реабилитации Н. И. Кочин вернулся к литературной деятельности.

Важнейшими произведениями последних десятилетий его жизни стали романы «Нижегородский откос» и «Гремячая Поляна». Эти романы вместе с повестью «Юность» составили так называемую «Нижегородскую трилогию», за которую в 1978 году писателю была присуждена Государственная премия РСФСР. Кочин был удостоен ряда высоких правительственных наград: ордена Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени и др. Последней работой писателя стал исторический роман «Князь Святослав», опубликованный уже после смерти автора. Умер Николай Иванович Кочин 31 мая 1983 года. Похоронен он в Нижнем Новгороде.

«Гремячая Поляна» (1967)

«Нижегородский откос» (1970)

«Князь Святослав» (1983, опубл. в 1993)

I. Пир Святослава

К приезду князя с Востока и готовились по-княжески. В котлах варили двух молодых волов, да трех баранов, да трех кабанов. Да жарили три десятка тетеревов, да четыре десятка гусей, да уток, да кур. Пшенная каша варилась с коровьим маслом и медом, а кисель с сытой… А на закуску боярам закоптили двадцать окороков ветчины, да солонины три кадки готовы, да яиц в скорлупе пятьсот, да сыру сто кругов. Из Ольвии привезли свежую осетрину – четыре воза. Наварили меду, пива, квасу, свалят с ног, вот какая крепость. Из Корсуня осталось привезенное греческое вино. И еды хватит, и хмельного вдоволь. А так как сам князь до всего этого не большой охотник, так для него жарится молодой жеребенок, медвежатина, журавли, зайчатина…

Тень неудовольствия покрыла лицо княгини Ольги. Повар спохватился, что напоминание о грубых, степных, походных, языческих склонностях князя-сына всегда причиняло матери боль, и поторопился замять разговор.

– Для христиан-бояр и дружинников по случаю поста зажарена рыба, варится горох, да готовятся медовые пироги… А для тебя, княгиня, и всех христиан при дворе я испек просфоры, сейчас их вынесут…

Повар стер фартуком с мясистого раскаленного лица капли пота и облегченно вздохнул. Буря миновала, княгинино лицо стало опять приветливым. На серебряном блюде вынесли пшеничные белые просфоры с выпеченным на верхней части изображением креста. Княгиня Ольга перекрестилась и потрогала просфоры руками, разглядывая изображения греческих букв. Они были четко выпечены. Она велела просфоры отослать в терем, а повару сказала:

– Медвежатину и конину, а также прочую погань варите в другом помещении, чтобы дух не проникал на кухню для всех. Затворяйте плотнее двери…

– Я так и делаю, княгинюшка… Но князь узнает – шею свернет.

Она отпустила повара и пошла по двору мимо кухни, кладовых, погребов, конюшен и бань. Всюду виделось оживление. Дворцовые холопы скребли и чистили коней, сбрую, обметали пыль в кладовых и амбарах, готовя их к приему сокровищ, которые вез князь с Востока. Из кухни выбегали стряхнуть с себя жар. Гриди с огромными вазами и блюдами то и дело перебегали двор, из кухни в гридницу, перекликаясь, проверяя распоряжения княгини и на ходу уминая за обе щеки сыр, зайчатину или вареные овощи. На дворе расставлялись столы для простого народа с говядиной; бочки меда, пива, браги; плетюхи ивовые с калеными орехами, с сочнями, с лепешками.

Княгиня Ольга, несмотря на свои шестьдесят пять лет, еще держалась прямо, ступала твердо, опираясь на костыль и даже более проворно, чем это позволяли лета. События волновали ее, она не могла сидеть на месте. Два года она не видела непоседливого сына, которого любила страстно, но с которым должна была вести внутреннюю, никому не зримую, изнуряющую борьбу, пробуя повернуть его интересы в сторону земских дел и христианской веры. Воинственность сына пугала ее, грандиозные его замыслы устрашали. Все управление Киевской Русью лежало на ее плечах, а это становилось уже непосильным делом. Она не была уверена в благополучном возвращении сына с Востока, и когда гонец прибыл утром и сообщил, что князь едет с большой добычей домой, она отслужила молебен в дворцовой часовне, помещавшейся под теремом, долго и горячо молилась и теперь была в радости, которую омрачала все же тайная тревога: что будет делать князь по возвращении из похода? Угомонится ли, вернется ли к семье, к очагу, к внутреннему устройству земли, которое легло на плечи старухи матери? Прекратится ли эта, подтачивающая ее силы, война с сыном, умрет ли мать спокойно, похороненная наследником-христианином? Где-то в душе прятался робкий страх за его судьбу. Настороженная ко всякого рода отдаленным походам от неудач своего мужа Игоря, ходившего на берега Хазарского моря и оставившего там дружину, пытавшегося вынудить Царьград к выгодным торговым соглашениям и опять оставившего в море свою дружину и, наконец, растерзанного древлянами, Ольга видела, что сын из этого не извлек урока…

Читать еще:  Как обшить откосы входной двери пластиком

Она пошла на чердак терема и через слуховое окно стала смотреть на приближающееся к Киеву войско Святослава. По одному только виду гарцующих всадников и бодрых пеших воинов, по количеству поклажи на повозках можно было заключить, что сын возвращается с победой. Ольга перекрестилась и сошла вниз. Она ждала сына с особой торжественностью. Все слуги, гриди и сама она были празднично одеты. На княгине – шелковое черное покрывало, завязанное под подбородком. Из-под него виднелось верхнее платье византийского шитья – царственного пурпурного цвета, с широкими рукавами, с широкой желтой полосой на подоле. Платье перехвачено шелковым поясом. Остроносые сафьяновые башмачки наведены золотом. Так она нарядилась только для встречи сына. Это было сделано в подражание византийским императрицам.

Летом 966 года князь закончил двухлетний поход.

Из Киева поплыл Святослав по Десне на Оку через земли северянского племени, которое уже было под рукою князя. Он заявился к вятичам и спросил их:

– Кому дань даете?

– Хазарам дань даем по шлягу с рыла…

– Будете под моей рукой, – сказал он и поплыл дальше – на Каму.

На Каме он полонил город Булгар, спустился вниз – полонил буртасов, спустился по Волге еще ниже – и разрушил Хазарскую державу. Он пошел дальше в горы – между двух морей, завоевал ясов и косогов. Хазары, с которыми воевал еще Олег и которые брали до него дань и с полян и с северян, – теперь были обессилены. Волга стала русской рекой, а все восточные славяне объединены были под одну княжескую руку. С тех пор и беглые русские люди, оседавшие на вольных землях по обеим сторонам Керченского пролива (их звали бродниками), были присоединены Святославом к Киевской земле, а сама местность стала называться Тмутараканская Русь. Русские земли очутились впритык с владениями греков в Крыму.

Ольга увидела, как улицы столицы стали заполняться отрядами дружины и воинов. Секиры их и шлемы отражали блеск солнца. Бесконечно тянулись повозки, нагруженные тюками, их везли степные кони и тяжелые волы. Верблюды, колыхаясь, несли на спинах огромные узлы с добычей. Повозок и верблюдов было такое множество, что Ольга не верила собственным глазам. Военачальники и часть дружины, приближенные к князю, ехали на конях, богато убранных восточной сбруей и коврами. Впереди на белом коне ехал сын ее – князь Святослав, которому не исполнилось еще и двадцати пяти лет, но который совершал уже дальние походы, выигрывал все битвы и который проявлял такую воинственность, что мать не знала – радоваться тому или горевать.

Киевляне встречали войско восторженными криками, и город превратился в огромное сборище, в котором все двигалось, шумело и дышало сознанием счастливо завершенного похода, в исходе которого многие сомневались, припоминая горестную гибель Игоревой дружины на берегах Итиля. За князем следовали знатные пленники: визири багдадского халифа, наместники Хазарского кагана, их жены и дети, в пышных цветных восточных одеждах. Затем шли со своими гаремами и боярами царьки Волжской Болгарии в плетеных кольцах, в бронзовых браслетах на руках и ногах… И когда часть этой процессии подошла к воротам княжеского дворца и Святослав сошел с коня, молодой, ловкий, сильный, бодрый, загорелый, со счастливым сиянием голубых приветливых глаз, – Ольга кинулась к нему и повисла на шее. Князь, который считал, что суровому воину не пристали слезы и шумные изъявления чувств на глазах у посторонних, спрятался от дружины, расцеловал свою мать и растрогался.

– У этих чудаков, которые так пышно одеваются, все-таки нет бань, – сказал он, отстегивая с бедра обоюдоострый широкий меч с тяжелой ручкой и отдавая его гриде. – Нам бы, матушка, помыться. Два года не мылись. Почернели, как сарацины в пустыне.

– Баня готова, – сказала Ольга. – Иди помойся вволю. Вон Малуша тебя и помоет… Видишь, вся зарделась от счастья. Соскучилась бабынька.

Малуша была любечанка, пленница князя такой красоты, что он взял ее в наложницы. Ольга сделала ее своей ключницей, а брата ее Добрыню – конюхом при княжеском дворе. Малуша, полногрудая, полнолицая, с синими глазами, в кокошнике с золотыми подвесками, подаренными князем, вся налитая ожиданием, держала за руку сына Владимира, прижитого от князя. Святослав имел несколько жен, которых приискала ему мать из самых знатных семей Киева, но любил он только Малушу.

Жены, пышно и броско разодетые, стояли, выстроившись в ряд. Но Святослав как барс метнулся мимо них к Малуше, стоящей в стороне с сыном. Он подхватил ее как пушинку на одну руку, сына на другую и понес их в горницу (миловаться с женщинами и нежничать с детьми на виду у всех он считал зазорным для витязя).

Ольга нахмурилась. И многоженство сына, и то, что он наложницу любит и не скрывает этого, и то, что так холоден с женами, которых она теперь считала, как христианка, «законными», – все это было для нее непереносно. Но она превозмогла себя и приветливо поклонилась военачальникам князя, искренне радуясь, что все они вернулись целы. Они отвечали ей глубоким поклоном.

– Ты, матушка княгиня, точно моложе стала да краше. Тебя и года не берут, – сказал Свенельд.

– Полно, старый греховодник, – ответила княгиня на вид сурово, а тон был приятный. – Стыдно старухе говорить такие речи, а христианке их выслушивать… Мне только о душе заботиться теперь да Бога молить. Прибереги сладкие речи для жен, которые здесь два года без мужней ласки томились.

Ольга стала следить, как гриди, слуги и дворцовые холопы разгружали повозки и верблюдов от восточного скарба, а князь с приближенными пошел в баню. Амбары княжеского двора заполнялись трофейным оружием, багдадскими и хорезмийскими изделиями, конской сбруей с серебряными бляхами, тюками тканей, посудой: урнами, вазами из благородных материалов, винами в бурдюках, армянскими коврами, славящимися во всем восточном мире. Серебро в корчагах, золото в бурдюках.

Читать еще:  Устройство траншеи с откосами без креплений

И Ольге показалось, что теперь есть чем одарить дружину и оплатить расходы по княжескому терему и войску. Князь сумеет заняться мирными делами спокойно.

Н кочин нижегородский откос

Постановлением Совета Министров РСФСР писателю Николаю Ивановичу Кочину за трилогию «Юность», «Нижегородский откос», «Гремячая Поляна» присуждена Государственная премия РСФСР имени М. Горького 1978 года.

КОЛЛОКВИУМ

Сенька вошел в светлый просторный зал с портретами великих ученых на стенах, где вокруг стола сидели важно профессора в сюртуках и манишках, и одурел от страха. Он каким ушел из деревни, таким и заявился сюда: в посконной рубахе до колен, в залатанных портках и в лаптях с дерюжьими онучами. Ноги в лаптях ему тут же удалось спрятать под стол, пусть не мешают поступлению в вуз. Он терпеливо ждал. У большого стола экзаменовали девицу с длинными косами, в узкой юбке, перехваченной в талии лакированным ремнем с пряжкой. «Из этих, из энтиллигенток».

Вдруг к нему подошел профессор Мошкарович, элегантный красавец мужчина, и сел рядом.

— Ну-с, займемся теперь с вами, — сказал он. — Вы — Пахарев?

— Из села. Дальнеконстантиновского уезда Нижегородской губернии.

— Там была Симбилейская вотчина графов Орловых… при крепостном праве. Тех Орловых, которые дали России Григория — фаворита Екатерины. Это ваши баре?

— Да, мой дед при крепостном нраве был графский.

— Итак, приступаем… по существу…

Мошкарович задавал ему вопросы о Гомере, о Данте, о «Молении Даниила Заточника» Сенька ежился, ерзал на месте: слыхом не слыхивал он этих имен. И сам себе казался жалким. Все в том же индифферентном тоне профессор спросил об Ибсене, о Шекспире, о темных разночтениях в «Слове о полку Игореве». И Сенька заерзал еще беспокойнее.

«Наверно, он меня считает совсем дураком, — подумал Сенька, — Зря я вломился в этот храм науки. Со свиным рылом да в калашный ряд».

— Но ведь вы что-нибудь да читали? — спросил профессор участливо.

— Даже очень много.

— Даже много. А что именно?

Торопясь и заикаясь от волнения, Сенька принялся перечислять все, что он перечитал за свою короткую жизнь. «Историю» Карамзина, Библию, Жития святых, Матвея Комарова, Рокамболя, всю серию Натпинкертонов и Шерлок Холмсов, Буссенара.

— Действительно много, и я этого не читал, — сказал довольным голосом профессор. — Впрочем, о Комарове, авторе «Милорда», я слышал… у Некрасова про него сказано:

Заметьте: «Милорда» глупого». И как это вам посчастливилось столько прочесть?

— Мы, деревенские, покупали эту книгу у тряпичников за куриные яйца. Это я вам перечислил не все, что прочитал.

— Прочитали вы немало, и не все это — вздор. Но лучше бы некоторые книги вовсе не читать. Есть еда, которая только засоряет желудок и ведет к самоотравлению организма. То же случается и с книгами. Книги — это ведь не только орудие просвещения, но в такой же степени и затемнения… Есть книги и книги… Вы что окончили?

— Для поступления в вуз этого явно недостаточно.

— Что делать. Страсть хочется учиться.

Профессор поднялся с грустным лицом. Сенька тоже поднялся и вышел из-за стола: все ясно.

Профессор посмотрел на его ноги и изобразил деланное недоумение.

— Из лыка. Обдирают липу, получается лубок. Его обделывают и плетут лапти. Дешево и вольготно. Даже на главной улице есть учреждение «Чеколап» — чрезвычайная комиссия по заготовке лаптей.

— Видел, но не умел расшифровать. Это вы их сами сшили?

— Н-да! Лапти. Не знал. Из лыка. Лапти, значит, плетут… Чудеса. Лапотная Россия собралась изучать Гомера. Ну что ж! Пожелаем вам успешно плести лапти.

Он поклонился Сеньке и бесшумно и грациозно отошел к экзаменационному столу.

«Иду ко дну, — решил Сенька. — Экая деревенщина. Видно, век лапти плести».

Но тут подошел к нему профессор Астраханский. Он читал в институте курс древней истории и был человеком деликатным, мягким, говорил тихо, робко. Ученик Ключевского, он после окончания Московского университета всю свою жизнь провел за изучением исторических сочинений, знал в совершенстве древние и новые языки и на старости лет достиг звания академика. Но в ту пору он был рядовым профессором педагогического института.

Астраханский — сын нижегородского священника, знал простонародие. И о Сеньке уже составил свое впечатление: «Вижу я в котомке книжку, знать, учиться ты идешь…»

Кочин, Николай Иванович

Николай Иванович Ко́чин (1902—1983) — русский советский писатель [1] , почётный гражданин Нижнего Новгорода.

Содержание

  • 1 Биография
  • 2 Творчество
  • 3 Произведения
  • 4 Награды
    • 4.1 Ордена
    • 4.2 Медали
  • 5 Примечания

Биография [ править | править код ]

Родился 2 (15) июля 1902 года в селе Гремячая Поляна (ныне Дальнеконстантиновского района Нижегородской области) в семье крестьянина. О своём детстве он вспоминал так: «Рос, как крапива у забора, в ужасающей бедности. Моё детство прошло в лишениях, в среде деревенских ребят, наиболее отчаянных и даровитых. Эта среда на всю жизнь определила мой характер и мироощущение» [2] .

Окончив сельскую школу, Кочин продолжает обучение в начальном училище в районном центре Дальнее Константиново.

В первые послереволюционные годы работал в Комитете бедноты, был селькором газеты «Беднота». С 1920 по 1924 год учился в Нижегородском педагогическом институте, работал учителем в городе Павлово-на-Оке, а затем в Туапсе [3] . Печататься стал с 1925 года.

В 1928 году напечатал свой первый крупный роман «Девки» о жизни крестьянства накануне коллективизации. Роман был напечатан в журнале «Октябрь» [2] и удостоился высоких оценок критиков [4] . В этом же году переехал в Нижний Новгород.

В 1930 году женился на Анне Ивановне Кочемасовой [3] . В 1931 году у них родилась дочь Екатерина.

В 1934 году был делегатом Первого Всесоюзного съезда советских писателей. В этом же году был избран членом Ревизионной комиссии Союза писателей СССР, встретился с Максимом Горьким. [3]

В 1930-е годы много ездит по стране и поначалу восторгается по поводу создания колхозов в деревне. Тем не менее впоследствии его взгляды резко изменились. В повести «Тарабара» и неизданном «Деревенском дневнике» он показал, что колхозники не испытывали удовлетворения от совместного труда [2] .

В 1941 году избирается ответственным секретарем горьковского отделения Союза писателей СССР. [2]

17 сентября 1943 года репрессирован по обвинению по ст. 58-10 ч. 2, 58-11 УК РСФСР (антисоветская агитация, участие в антисоветской организации). Осуждён к 10 годам ИТЛ, 5 г. поражения в правах. Исключён из Союза писателей. Этапирован в Казахстан [3] . В 1950-х годах находился в первом лаготделении Степлага (Рудник) [5] .

Читать еще:  Что такое отделка откосов сендвич

В 1953 году вернулся, но ему не разрешили жить с семьёй, поэтому перебрался в город Бор [6] .

В 1956 году полностью оправдан и восстановлен в Союзе писателей и Коммунистической партии.

В конце жизни обращается к патриотической теме, пишет роман о киевском князе Святославе [2] .

Творчество [ править | править код ]

Большая часть произведений Кочина связана с Нижегородским краем и родным селом. В своих произведениях он поначалу показывал жизнь в селе так, как он её запомнил; но со временем он стал отражать в своих произведениях и происходящие в обществе изменения, такие как коллективизация, за что был немедленно подвергнут критике [2] .

После лагеря в творчестве писателя произошли появилась новая тема — жизнь лагерников. Но при этом писатель не прекращал писать книги о родном крае. В последние годы жизни писателя его стала волновать тема патриотизма, но, ввиду его смерти, написанный им роман был опубликован только после распада СССР.

Писатель работал как в жанре беллетристики, так и в области публицистики, оставив множество фактов исторического и социологического характера о Нижегородском крае.

С высоты Нижегородского откоса

В июле исполнилось 110 лет со дня рождениявыдающегося земляка — прозаика, кавалера четырех советских орденов,лауреата Государственной премии РСФСР им. Горького Николая Ивановича Кочина. Никакими особо резонансными акциями нижегородцы этот юбилей не почтили. Но в издательстве «Литера» тысячным тиражомвыпущен один из последних романов замечательного автора — «Нижегородский откос». Пожалуй, лучший способ отдать дань памяти литератору. Пахота Пахарева Успела профинансировать проект недавно скончавшаяся дочь писателя — Е. Н. Колачевская. А выбор произведениядля переиздания к дате осуществил председатель комиссии по литературному наследию нашего классика В. А. Шамшурин. Он убежден: повествование Кочина, посвященное эпохе НЭПа, метко попадает в некоторые болевые точки и новейшего времени. Действительно, события, разделенные столькими десятилетиями, свершавшиеся в разном историческом контексте, нечто роднит. Радикальный переворот идеологии, переустройство всего уклада жизни неизменно выбрасывают человека, будто сколотую с родного ствола щепку, на стремнину. Что происходит с ним в такомводовороте? Вопрос всегда интересный и вовсе не праздный для писателя.Тем более, когда создаваемый им центральный образ произведения во многом автобиографичен, как Семен Пахарев у Н. И. Кочина. Герой тожеиз Дальнеконстантиновского уезда, из рода хлебопашцев, прежде крепостных графа Орлова-Давыдова. Парень, как и создатель его образа, отдал даньревностному преобразованию деревни — зорил дворянские гнезда, верховодил молодежью в комбеде. А потом отправился в большой город в надежде, как ныне принято говорить, подняться на социальном лифте — получать высшееобразование и попробовать заняться литературным трудом. В посконнойрубахе до колен, в лаптях с дерюжными онучами, слыхом не слыхавшийо Гомере и других столпах мировой культуры — таким предстает Сенькана первых страницах романа «Нижегородский откос».До чего же не у места ощущает он себя в храме науки под строгими взорами и обстрелом насмешливых вопросов старорежимных профессоров!По Сеньке ли эта шапка. Расстается читатель с Пахаревым через четырегода упорной учебы, когда на бойком пароходике, стиснутый узламипассажиров, отчаливает выпускник пединститута в Павлово, где предстоитучительствовать. И бросает прощальный взор на Нижегородский откос, свидетеля переворота в его судьбе. Получив кроме институтскихеще и житейские уроки, Семен претерпел определенную эволюцию. И все же становление юной личности, пожалуй,не самое главное. Писатель использует известный еще со временплутовского романа прием, когда молодой герой, обычно из низов, по воле автора проходит через разные слои общества. И подобный«транзит» позволяет обозреть общую картину нравов, умонастроений,составив ее, как витраж, из разнохарактерных колоритных эпизодов. Воти у Кочина повествование выстраивается из новелл, базирующихсято на драматичном конфликте, то почти на анекдотическом пассаже,то на любовных перипетиях, то на мастерском описании оригинальныхтипажей и ярких характеров. Эту классическую литературную модельпризнанный советский автор использует умело, наполняет богатымсодержанием. Вспомнить все В общем,«Нижегородский откос», написанный в 1970 году, становится своеобразной энциклопедией минувшего этапа жизни Нижегородского края. Благодаря обстоятельствам насыщенной и при этом голодной студенческой жизни Пахарева мы попадаем и на Нижегородскую ярмарку, и в деревню, и в общежитие, и на литературный диспут. Освоив,наконец, Плутарха с Тацитом, Сенька вынужден пропитания ради поступить«в подготовительный класс высшей школы нэпманства» — устроитьсяпомощником коридорного в гостиницу Обжорина. И это открывает ему,а заодно читателю, совсем иную сторону жизнипослереволюционной России. А вот студент скитается по городским дворам,выполняя поденную работу подручного у виртуоза колки дров. Нанявшисьрепетитором к дебелой мельничихе Розе Фоминичне, не сразу догадывается, каких «уроков» ждет от него тоскующая дама. Случается с Пахаревым даже такая оказия, как вызовна дуэль! Но, конечно, самые подробные и наиболее впечатляющие страницыромана посвящены описанию студенческой жизни,ее участников, самой атмосферы институтского бытия, интеллектуальнонапряженной, идейно конфликтной. Метко, порой саркастично описываетКочин и пеструю литературную братию той поры, к которой попробовалпристать балующийся стихами Семен. Сложное время вопиющей нищеты и бесстыдного богатства, высоких идей и отъявленного шкурничества.С высоты прожитых лет и накопленного писательского опыта, словнос наивысшей точки Нижегородского откоса, Николай Иванович Кочин смотрит трезво, уже несколько отстраненно на это нэпмановское бурление. И видит, что в том горячем общественном «бульоне» как раз и выкристаллизовалась интеллигенция советской эпохи — со всемиее замечательными качествами и проблемами. Так что содержание романапривлечет не только интересующихся подробностями далекого прошлогонашего края, но и тех, кому важно проследить генезис нынешнейинтеллектуальной элиты. И попробовать понять: а из теперешнего «бульона» выйдет толк или все просто выкипит? Новое издание старого романа снабженоинтересной вступительной статьей В. А. Шамшурина, выдержкойиз воспоминаний самого Н. И. Кочина. Эта смысловая «рама» даетповествованию необходимый для более полного понимания контекст. Свою лепту вносит и оформление — фотографии, рисунки видов Нижнего Новгорода 20-х годов ХХ века. К великому сожалению, на любовнооформленных страницах оказалось гораздо больше обычного опечаток. Этосовсем не характерно для издательства «Литера», всегда демонстрирующегохорошую культуру книжного дела.Кстати Николай Кочин с детских лет сочинял частушки. А первая публикация егостихотворения, под названием «Молодым», состоялась в нашей газете — тогда «Нижегородской коммуне». С ней он сотрудничал и позже, предоставляя статьи на разные темы. Впервыеувидел напечатанной свою прозу тоже в газете — «Комсомольской правде». Роман «Девки», появившийся в журнале «Октябрь», сделал Кочина знаменитым на всю страну. Свой первый орден Николай Иванович получил в 37 лет. Ровно три десятилетия назад один из крупнейших нижегородских писателей прошлого столетия стал Почетным гражданином города Горького.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector